Но разницу я узнала на следующее утро. Я готовила на кухне чай, когда старший Саша влетел домой запыхавшись со словами: "Мама, забери Мишку с Серёжкой домой! Они там у дороги продают какие-то камушки. Что про нас люди подумают?" Я, не выпуская чайника из рук, выглянула в окно и опешила от развернувшейся картины: по всей видимости, мальчишки встали пораньше, подтянули к дороге столик, разложили на нём камушки, с какой-то целью подтащили туда поленья (надеюсь, не для продажи), перевернули вёдра вместо стульев и устроились на них торговать... камушками... которые (о, ужас!) нашли во дворе.
На тетрадном листочке, прикреплённом к ободранной доске от старой кровати, красовалось написанное детскими каракулями объявление "ROCKS" т.е "камни". Сережка невозмутимо сидел у дороги с этой надписью в руках, пока мама у кухонного окна не знала то ли плакать, то ли смеяться - настолько нелепой казалась мне детская затея.
"Спокойно, без паники, ведь ничего особенного не произошло," - утешала себя я. Вот я сейчас попью чай, не спеша всё обдумаю и во всём разберусь. Глядишь, мальчишки к тому моменту наиграются, свернут свою торговлю, и все мои переживания окажутся напрасными.
Но чай попить спокойно мне не удалось. В дверь опять влетел запыхавшийся Саша и с возмущением затараторил: "Мам, ты хоть научи их что сколько стоит. Ты знаешь за сколько они там камушки эти продают?!" И тут я поперхнулась недопитым чаем. Сразу вспомнились цифры из вчерашней игры "сто" и "шестьсот". Мне стало не по себе. Мысли хаотично заметались в голове. Что про меня соседи подумают, когда узнают чем мои дети у дороги занимаются? Как-никак родители за маленьких детей отвечают.
Мишки к тому времени след простыл. Ему надоело скучать без дела у стола с камушками, и он умчался к друзьям. К счастью, у дороги на одного ребёнка стало меньше. Но Серёжка продолжал сидеть с объявлением в руках и ждать покупателей в гордом одиночестве.
План действий начал зреть в голове. Пальцы сами забарабанили по столу. Если никто из соседей не подойдёт и не спросит сколько камушки стоят, то всё обойдётся. Дорога была пустынная. Покупателей не предвиделось. Я постаралась не паниковать и заслала старшую Наташу на разведку узнать цены на товар.
Она вернулась с докладом: все камушки на столе разложены по кучкам в соответствии с их стоимостью. Есть по доллару, есть по пять, есть по десять. Но самый красивый вулканический (который, по всей видимости, прошлым летом прилетел к нам из соседского двора) стоит, как я и опасалась, "шестьсот" долларов.
Надо было действовать, но действовать правильно. Конечно, я могла бы эту затею свернуть в три секунды и загнать ребёнка в дом, но как-никак я мама и знаю Серёжку не первый день. Он что-то задумал и шёл к достижению неведомой пока мне цели. Он не волновался, не стеснялся, не переживал ожидая покупателей у дороги. Но был спокоен и невозмутим, чего нельзя было сказать обо мне. Он просто верил, как ребёнок, по-детски, что сумеет продать эти камушки. Тут уж я никак не могла ему помешать.
Но я не знала что дальше делать. Не могла же я оставить ребёнка торговать у дороги камушками за шестьсот долларов?! А Серёжка, казалось бы, не разделял маминых волнений. Он продолжал сидеть на перевёрнуом ведре и с верой ждать покупателей.
Мимо проехала машина. Притормозила. Приоткрыли окно. Что-то спросили. Закрыли окно и уехали. Промчалась на велосипедах группа подростков. Увидели столик. Развернулись. Узнали цены, пожелали удачи и уехали.
И тут мне пришла идея. Я нашла в кошельке три доллара и отправила Наташу за "покупками" в надежде, что сколотив себе трёх-долларовое состояние, ребёнок прикроет торговлю и продолжит игры где-то на более безопасной территории, подальше от дороги. Наташа вернулась домой с "товаром", но Серёжка своим планам не изменил. Он продолжал одиноко сидеть за столом и ждать покупателей на камушки.
Поднималась жара. Муж позвонил с работы, и сказал чтоб мы одели ребёнку панамку. Сколько он там у дороги сидеть собирается? Но до панамки дело не дошло, потому что тут, на мой изумлённый взгляд, произошло настоящее чудо. Возле столика остановилась машина. С заднего сиденья вылез мальчик, примерно Серёжкин ровесник, с долларом в руках. Дети о чём-то между собой переговорили и вернулся мальчик в машину уже с камушком, тем что за "шестьсот" долларов. Сделка состоялась. Я решила, что теперь моё наторговавшееся чадо можно ждать домой. Но мама рано радовалась. Окрылённый успехом, Серёжка не двигался с места. Он продолжал торговать камушками.
День тянулся далеко за полдень. Мы отнесли ребёнку поесть. Из окна выглядывала уже не я одна. Выглядывали из своих окон соседи. Удивлённые взгляды, как магнитом притягивал мой ребёнок, одиноко сидевший весь день с палкой в руках на ведре у дороги и поджидающий покупателей.
К столику потянулся сосед из дома напротив, немолодой мужчина, отец давно уже повзослевшего сына. У меня похолодело в груди. Что ему скажет мой восьмилетний ребёнок? Я очень надеялась, что цифры "сто" и "шестьсот" никоим образом в разговоре не всплывут. Но Серёжка не растерялся. Он поговорил с соседом, и тот вернулся домой с самым красивым камушком за четыре доллара, а восторженный ребёнок мне слово в слово пересказывал слова этого доброго человека: "Я никогда не видел таких красивых камушков, как у тебя." (Я была благодарна немолодому соседу от всего своего материнского сердца и вечером отправила в дом напротив Серёжку с нашими домашними яйцами).
Мимо прогуливалась с собачкой молодая пара. Они тоже унесли с собой камушек за доллар. Когда к вечеру возвращавшаяся с работы соседка остановилась у Серёжкиного столика и ласково попыталась убедить деточку, что такие вещи, никто не покупает, ребёнок ошарашил её ответом, что уже заработал одиннадцать долларов. Соседка округлила глаза и в полном недоумении поехала домой. Не менее круглые глаза были и у меня, когда ребёнок вернулся под вечер домой с "заработком".
Я слышала, что люди умеют делать деньги из воздуха, но я никогда не думала, что дети могут их делать из камушков. Желание у Серёжки оказалось что ни на есть детское - он видел в магазине машинку на пульте управления и очень захотел купить её. Следом за желанием последовали действия в виде торговли так называемым подручным материалом. Вера у ребёнка оказалась тоже детская. Он ни минуты не сомневался, что сумеет продать камушки, чего нельзя было сказать о маме. Меня грызли сомнения, у него была вера. Я всё усложняла, он всё упростил до невозможности. Я переживала, что обо мне скажут люди, тем более соседи. А если не скажут, то подумают. Серёжка ни о чём не переживал. Он верил, что на его товар найдутся покупатели, когда с утра пораньше двигал столик к дороге. Его не волновало, что камушки с улицы никто не покупает. Он не утратил веры, когда к обеду не продал ни одного камушка. Он не отчаивался, когда люди проезжали мимо, когда палило солнце, а количество камушков не уменьшалось. Он просто сидел и ждал. Он ВЕРИЛ.
Может, ему незнакомы были ещё библейские слова: "По вере вашей да будет вам" (Матф. 9:29), но их знала я и у меня на глазах эти слова воплощались в жизнь... жарким днём... у пыльной дороги... через восьмилетнего ребёнка... который сидел с рукописным объявлением в руках и ждал покупателей на камушки.
Хотите верьте, хотите нет, но в тот день я для себя твёрдо решила, что увидев однажды у дороги детей торгующих пусть даже камушками, я обязательно у них несколько прикуплю... для укрепления не только их веры, но и своей.
"В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном? Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное..."
Евангелие от Матфея, 18 глава
